Интервью : "Его слова говорят больше, чем слова о нем..."

Радиостанция "ЭХО МОСКВЫ" ( 25.01.2013г.)

КОРРЕСПОНДЕНТ: Вениамин Борисович, насколько мы знаем, вы всегда говорили о том, что вы не то, чтобы дружили с Высоцким. Потому, что для вас это был больше Человек, чем друг. Но, тем не менее, вы его знали, и — вот что бы вы сейчас написали в адрес Высоцкого, если бы была возможность написать поздравительную открытку, что бы вы могли рассказать о том, что произошло за последние годы, когда его уже с нами, к сожалению нет? В театре, в жизни вообще, что с его песнями произошло, его текстами, как они теперь живут собственной жизнью?

В.СМЕХОВ: Ну, хорошо. Если воспользоваться мозгами моей жены, для которой Высоцкий начинался со Свидригайлова и она была у Любимого на стажировке у Ленинградского кинотеатрального института. Я спросил: что для тебя… — всё-таки она знала немножко Володю - могло бы быть открыткой? Галя Аксенова (Галина Аксенова – супруга В.Смехова – прим.ЭМ) ответила: «Он думал, что он уйдет, а всё будет продолжаться. Но всё ушло, а он продолжает жить». Мне кажется, что я бы так же подумал бы и сказал. Это первое.

Что касается другого, то, конечно, неловко отказываться говорить в такие дни, такому радио, и вместе с тем неловко, что нет рядом Володи, который может съязвить на эту тему.

Если я уже начал говорить о юморе, то, скорее всего с годами только усиливается впечатление, что у него не было ни сатирического, ни какого-то юмористического настроя. Было что-то более высокое. Ирония, за которой много-много стояло. Вот вам хотя бы два примера:

«Эй, вы, задние, делай как я!
Это значит, не надо со мной.
Колея эта только моя.
Выбирайтесь своей колеей».

Или второе, тоже очень любимая, вроде бы веселая песенка. Она попадает сразу в какую-то десятку:

Не страшны дурные вести
Мы в ответ бежим на месте
В выигрыше даже начинающий
Красота среди бегущих,
Первых нет, и отстающих
Бег на месте общепримиряющий

Ну, мне кажется, его слова говорят больше, чем слова о нем. Это тоже можно сказать , открытка поздравительная Володи, который думал, что он уйдет, а всё продолжится, а на самом деле всё ушло, а он продолжается.

Ещё из ближайших ассоциаций, конечно, — это наша поздняя дружба с Тонино Гуэрра, которого Володя очень любил и с которым был очень знаком — и с ним, и с Лорой, это запечатлено в прекрасной фотографии Валерия Плотникова. В мастерской Мессерера Беллой, с Борей, с Юрием Петровичем, Антониони, Тонино Гуэрра, Сева Абдулов — все очень хорошие и замечательный лица. А вспоминается, что где-то через 2 года после выхода фильма «Амаркорд» Высоцкий приехал в Москву, и на одном из спектаклей, наверное «Гамлет», где мы были всё-таки в одной гримерной, Володя, не переставая, говорил о том, как его ошарашила Америка как водителя. Просто как сделаны дороги и так далее. Я так понимаю, что это было впервые. Ну, ещё что-то, и о публике, которая его очень радовала отношением и количеством и качеством реакции. Но вот что очень весело вспоминать. Володя сказал: «Вообще, я бы всю поездку в Америку, наверное, выделил в одну строчку. И она самая главная: это фильм «Амаркорд» Феллини и Тонино Гуэрра». Да, и говорил гордо, что нам никогда в нашей прекрасной стране этого фильма, как и всего остального замечательного, не увидеть. На что немедленно был мой ответ: «Неделю назад в Доме актера был закрытый, правда, но все-таки публичный показ фильма «Амаркорд». (Смеется.) Володя сильно сгримасничал. (Смеется.) Ну вот, вот такие штуки.

Ещё то, что накапливается с годами, конечно, что образ, облик и личность поэта продолжает никак не совпадать с образами его героев. Так же, как у Зощенко. И делается много всяких ошибок на эту тему. Ну, Володя был человек благородный, интеллигентный и благодушный, в отличие от тех, кто на его тему часто высказывается. Я по-прежнему пишу. Вот «Золотой век Таганки» — это были передачи на канале «Культура», а теперь это книжка «Золотой век Таганки». Что-то очень важное там, три героя в этой книжке моей. Любимов, Боровский и Высоцкий. Так же, как есть замечательная книга Риммы Кречетовой «Трое». И это важно, и это тоже усиливается во времени. Если учитывать выражение любимого Петра Фоменко: «Идти надо, двигаться надо спиной вперед». Вот что такоепрошлое, насколько оно более настоящее, чем сегодняшний день. Это тоже размышления в связи с Володей, с его попаданиями.

Вот в этой книжке рассказы и о том, как Володя был в первых самых спектаклях «Добрый человек из Сизуана», «Антимиры», «Послушайте», «Павшие» и так далее. И его абсолютно феноменальное присутствие в «Пугачеве» и в «Гамлете». Ну, я не буду пересказывать, кто захочет – прочитает, а кто хотел, тот увидел и услышал. Но я хочу прочитать то, что не выходит из памяти: как заканчивался «Гамлет». И Владимир Высоцкий, Шекспир, Борис Пастернак. Вот в одной связке. И как звучал голос Володи, наверное, это было очень им прочувствовано. Услышьте финал. Уже только что сказал, дальше тишина, своему другу Горацио, Володя Высоцкий — Лене Филатову. Потом звучит голос, а мы все лежим. Все жертвы этой шекспировской трагедии, а голос Володи говорит навсегда, извините за пафос: «Должно быть, тот, кто создал нас с понятием о будущем и прошлом, дивный дар вложил не с тем, чтоб разум гнил без пользы. Что значит человек, когда его заветные желанья – еда да сон. Животное, и всё». Вот так просто и навсегда.

Ещё скажу вам, отношение Володи Высоцкого к тому, как его любили миллионы людей, и как не любя, но всё-таки магнетически тянулись к его песням сильные так называемые мира сего, это отзывается в памяти его же предреканиями. Ну, это уже азбучно, как Пушкинский памятник, так памятник, который был придуман и спет Высоцким. Есть ещё одно стихотворение, которое на каких-то вечерах моих, вот завтра на моем вечере памяти Высоцкого, я наверняка его прочитаю. Необычайное стихотворение:

Когда я отпою и отыграю,
Чем кончу я, на чем не угадать.
Но лишь одно наверняка я знаю,
Мне будет не хотеться умирать

А потом в этом стихотворении вырастает образ пса, его любимое животное, кроме лошади, – собака. Вот он сам себя изобразил на золотой цепи привинченного пса. И вот есть строчка его финальная:

Я перетру серебряный ошейник
И золотую цепь перегрызу
Перемахну забор, ворвусь в репейник,
Порву бока — и выбегу в грозу

Вот как для Маяковского, которого Высоцкий так замечательно и персонально читал в спектакле «Послушайте», будучи одним из Маяковских, так и у Володи выход на свободу равняется выходу в грозу. То есть, в какое-то смятение природы. Он был дитя стихий, и это тоже не пафос, это уже давно отмечено даже такими великанами поэзии, как Самойлов и Межиров.

Кстати, если вспоминать в его день рождения то, что ему самому бы понравилось услышать. Наверное, это имя Александра Межирова. Вот я как-то описывал, что я стал невольным свидетелем этой необычайной дружбы между великим поэтом-фронтовиком и ныне названным лидером нации, Владимиром Высоцким. Когда Межиров боялся, что от старых ран умрет и Володе станет неловко перед ним, что он не выполнил своего обещания. Для Высоцкого не выполнить обещание, как для человека настоящей культуры, было тяжким грехом. И Володя за один день выполнил это обещание, записал то, что Межиров называл «Золотым диском», на кассету. Володя отобрал все свои, как ему казалось, лучшие стихи и песни, и я передал это Александру Петровичу. А потом в связи с этим возникает то, что случилось менее чем через год, когда Межиров позвонил и стал кричать в трубку, что: «Это невозможно! Это не правда! Я не верю, что Володя ушел! Это только утешительные легенды, бравада судьбы! Как о Райкине говорили всё время сплетни, что он ушел, так и о Володе». На самом деле вот это был такой взрыв великого, прекрасного русского поэта, в адрес очередной новости, что Высоцкого не стало.

Вот я разговаривал со многими людьми, и мне всегда интересно, как у них отзывается Володя с детства. И вот у Галочки Аксеновой отозвался 68 год, когда была тревога в семье, потому, что был пущен слух, что Высоцкий арестован. В эти же времена нас удивляло, но не скажу что радовало, но веселило постоянно живущая какая-то информация, что то в Челябинске, то в Новокузнецке, то во Владивостоке, то в Рязани проехался очередной политинформатор, собирающий ряды партийных людей то там, то сям, то в районе, то на заводе, и имя Высоцкого тут же сообщалось. И в честь Высоцкого сообщалось, что это конечно человек, который перебежит или уже перебежал границу, он специально женился на иностранке. И теперь мы знаем из источников, о которых, дескать, не всем можно говорить, но вот членам партии я скажу, что вот это человек, который уже является как бы вот иммигрантом. На что Володя отзывался, конечно, в песнях весьма иронично. Если и язвительно, то все-таки не сатирично, а иронично. Вот, наверное, это.

Это роднит голос, юмор и культуру речи Высоцкого с такими людьми, как Петр Фоменко, и гений русской драматургии Николай Эрдман, которого мы все вместе — и Любимов этому был хозяином и дарителем — которого мы слышали на Таганке, как он читает «Самоубийцу». И это навсегда врезалось, ему всегда угрожали, Николаю Эрдману, который, например, сказал то, что нам так нравилось между собой цитировать: «Такая великая страна, и вдруг революция. Просто неловко перед другими державами».

Ну, и закончу тем, что я услышал от Юрия Визбора, когда-то: «Если бы Володя написал только эту песню, и эти слова, он остался бы в истории русской культуры»:

И ни церковь, ни кабак,
Ничего не свято.
Нет, ребята, всё не так.
Всё не так, ребята.