Интервью Вениамина Смехова («Спутник кинозрителя»)

Встреча мне была назначена у служебного входа в Театр на Таганке. Смехов появился как и обещал, за час до начала спектакля. Сегодня играли «На дне», и на этот вечер ему предстояло быть Бароном. Перед тем, как пройти вместе со мной в свою гримуборную, Вениамин привычно протянул руку за пачкой писем, ожидавшей его на столе вахтера. С писем и начался наш разговор.

— Наверняка все — по поводу «Трех мушкетеров». И наверняка ничего интересного, одно и тоже: «Пришлите себя черно-белого, если нет цветного», «Вы, наверное, такой же храбрый как Атос, давайте с вами дружить». Или так: «Слушайте, я вам написала уже три письма! Почему вы не отвечаете!! Вы, значит, не такой мужественный?!! Вы... просто даже не знаю, кто вы! Вы — обыкновенный!!!».
А серьезных писем очень мало. То есть мало писем, адресованных актеру, который по-хорошему избалован своей театральной судьбой и с иронией относится к себе на экране. Когда-то, посмотрев «Здравствуй, это я!», мне захотелось написать снимавшимся в фильме актерам и режиссеру Ф.Довлатяну, хотя я знал их лично и мог бы все сказать при встрече или по телефону. Но мне захотелось написать им письмо с благодарностью за их замечательную картину, за то настроение, которое у меня после нее возникло. Вот таких писем я получаю совсем мало (правда, и ролей соответствующих в кино не играл), зато множество их читал у В. Высоцкого, и это всегда был праздник.

Если же вернуться к Атосу, то по-моему, он у меня не вполне получился (а если и получился, то только для тех, кто не видел меня, так сказать, основного — в театре. Очень обидно, что в наш маленький зрительный зал я не мог пригласить всех тех, кто видел «Мушкетеров»). На то, правда, были объективные причины. Съемки фильма начались одновременно с репетициями в театре, от которых я не мог освободиться. Я чуть было не расстался с этой картиной... Но все-таки как-то выкручивался. Приходилось летать на съемки к «мушкетерам» по выходным дням. Не могу сказать, чтобы в этот период я был «долгожданным» на съемках или в театре — я был, кажется, нелюбим везде. Без меня работали тут, «за меня» работали там. Я всюду опаздывал. Хотя с детства ненавижу опаздывать и быть кому-то обязанным. В общем, все это было просто несчастьем. Так что для меня «Три мушкетера» — в первую очередь, то, что делали на этой картине другие люди, не я. Это отвага, с которой работал режиссер Юнгвальд-Хилькевич (потому что только отвагой можно объяснить работу вопреки всем предреканиям провала). Это неистовость Боярского, который был душой фильма (если бы настоящий, живой Д'Артаньян попал к нам на съемки, уверен, он захотел бы сыграть роль Боярского). Это великолепная игра любимых мной Алисы Френдлих, Олега Табакова, Льва Дурова...

В целом я отношусь с теплотой к этой картине, в которой воплотились наши детские пристрастия. Но, разумеется, это не шедевр и очень далеко от совершенства. А уникальное кино — это когда рождается что-то, доселе невиданное. Это Золотухин в «Бумбараше», это Высоцкий в «Служили два товарища», Дмидова в «Шестом июля», Смоктуновский в «Девяти днях...». Отчего так происходит? Может, нужна какая-то особая атмосфера на съемках? Такая, я знаю, царит у Н. Михалкова, который вообще в этом смысле создал аналог театральной труппы в кино, когда актеры и режиссеры работают, весь съемочный период не разлучаясь.

— Судя по заинтересованности, с которой вы говорите о кино, вы все-таки его любите. Так почему же так мало снимаетесь? За многие годы только «Смок и Малыш», «Служили два товарища», «В моей смерти прошу винить Клаву К.», «Сказка странствий», еще два-три фильма и все.

— На самом деле я очень люблю, просто себя считаю человеком театра и литературы. К себе на экране отношусь (пока!) с чувством юмора. От большинства предложений, поэтому отказываюсь и существую в ожидании чего-то стоящего. Часто бывает, что роли, которые мне нравятся, отдаются другим актерам, режиссеры, с которыми мне было бы интересно работать, зовут других актеров. Что делать? Для этого, наверное, есть много, очень много причин. Но я убежден: главное, самое необходимое актеру качество — терпение. Оно меня никогда не подводило. Так что, может быть, что-то серьезное еще впереди (а серьезное для меня — это, например, фильмы Н. Михалкова, Э. Климова, В. Абдрашитова, А. Митты, С. Соловьева).

— Вы сами назвали себя «человеком литературы», да и невозможно было бы в разговоре о Вениамине Смехове обойти то, что, кажется, давно уже вышло за рамки простого увлечения. Конечно, ваше литературное творчество — повесть «Служенье муз не терпит суеты», публикации в журнале «Театр» и т. д. — далеко от традиционных актерских мемуаров. И все же, пожалуй, красная нить их — воспоминания...

— Я действительно люблю вспоминать. Может, это моя индивидуальная особенность, а может, я тут и не так уж оригинален. Как только человек что-то «наживает», он сразу же начинает, вспоминать. А для меня даже желание не зря прожить день по существу диктуется тем, чтоб было что вспомнить. Вот такая влюбленность в богиню Мнемозину, давно стал е постоянным поклонником. И как рыболов, стараюсь выудить для нее что-то хорошее из каждого дня.

— Ну, что ж. Тогда к сегодняшнему «улову» желаю вам как минимум добавить еще и хорошо сыгранный спектакль...

Беседу провел А. Городецкий
«Спутник кинозрителя», 1985.