"Перевод на сцене"

Говорят, что искусство нельзя переводить. Mногие считают, что перевод всегда хуже, чем оригинал. Эта точка зрения логична — ведь кто хочет читать перевод Пушкина, когда можно его читать по-настоящему? Но пьеса Эрдмана "Самоубийца", поставленная Вениамином Смеховым в штате Канзас, является приятным исключением. Несмотря на то, что она шла по-английски, пьеса высказала почти все, что хотел сказать Эрдман в оригинале. Конечно, некоторые из шуток потеряли в переводе, но самое главное то, что в маленьком американском городе Эрдман сам узнал бы свою пьесу.

Почему пьеса на чужом языке и перед чужими зрителями получилась так гениально? Во-первых, очень много шуток как-то хорошо прошли по-английски. Перевод был английский, а не американский. Например, "он что-нибудь над собою сделает" было переведено на английский как "he'll do himself an injury", и это звучит для американских ушей как-то не так. Но в общем, перевод просто напомнил зрителям, что пьеса из другой страны. Это значит, что никто не ожидал сального американского юмора, а какого-то иностранного юмора. И когда неожиданно сальный русский юмор появился, все удивились и хохотали. Самое странное было, когда юмор появлялся в переводе там, где шуток не было в оригинале. Например, когда Семен Семенович читает книгу о том, как играть на трубе. По-русски, он просто дует. А по-американски, он сказал слово "blow", и все засмеялись. Этот пример прекрасен, потому что этой шутки не было у Эрдмана, но все-таки стиль юмора такой же. Значит, есть что-то в пьесе универсальное.

Успех пьесы был также благодаря декорациям и предметам на сцене. Эрдман говорит очень мало о сцене: "Город в СССР. Конец 20-х годов. Комната в квартире Семена Сеыенович. Ночь. На двуспальной кровати спят супруги Подсекальниковы". Конечно, возможно представить обычную коммунальную квартиру со всеми вещами из 20-х годов. Бесспорно, было бы лучше так сделать для иностранцев, особенно для тех, кто никогда не был в России. Но Смехов создал более туманную сцену, как будто во сне. И это решение прекрасное и правильное, потому что оно подчеркивает общечеловеческую тему в пьесе. 0н никого не теряет в зале этой замечательной сценой, и поэтому она помогает универсальному характеру пьесы.

Эрдман использует не много предметов в "Самоубийце", и Смехов также немного употреблял в постановке. Но одним из самых сильных предметов на сцене является гроб. А что такое гроб? Гроб чаще всего сделан из дерева и в него кладут мертвых, чтобы их похоронить. В пьесе гроб сначала лежит на столе, когда Семен делает вид, как будто он мертв. А в конце пьесы главные герои носят гроб, как-то входят в него и крутят на сцене. Этот необычный образ, который шокировал многих, говорит не только о героях пьесы, но и о смерти вообще.

Cамое хорошее в пьесе былo ее совершенство. Обычно, пьеса начинается и через некоторое время кончается. Но "Самоубийца" началась кадром из фильма "Цирк", показанном на проcтыне-экране между зрителями и сценой, и этим фильмом также закончилась. Если обычная пьеса — веревка, то "Самоубийца" — замкнутый круг. К тому же, актеры гениально употребляли "экран" в пьесе сами, так что он не был лишним и в течение спектакля. Самое главное, что замкнутая, круговая структура говорит о полносте идеи, о круге жизни. Пьеса была замечательно продумана, и спектакль тоже действительно стал событием без границ. Юмор, декорация и многообразные предметы — например экран и гроб — создали универсальность спектакля.

"САМОУБИЙЦА" ЭРДМАНА".

Постановка "Самоубийцы" В. Смеховым единственная постановка "Самоубийцы" Эрдмана отдала должное автору на его сотом юбилее. Пьеса переходит в фарс, в сатиру, в реализм из-за блестящей комбинации остроты, сексуального намека, и "туалетного юмора" Эрдмана. Стиль постановки В. Смехова балансировал между реализмом Станиславского, гротескным театром Мейерхольда, драмой цирка Вахтангова. Главный персонаж, Семен Семенович Подсекальников, безработный, зависит от зарплаты своей жены. Они живут вместе с тещей в коммунальной квартире. В отчаянии, он решил покончить с собой. Сосед — оппортунист, Александр Калабушкин, провел лотерею по случаю жертвоприношения Подсекальникова.Разные слои советского общества ждут удобного случая, чтобы создать "идеологический труп". Разразился смешной грандиозный скандал, каждый хотел свое: чтобы самоубийство представляло интересы интеллигенции, безответной любви, интересы коммерсанта и убеждение церкви. Подсекальников, который раньше был уничтожен чувством своей незначительности, теперь уполномочен своим влиянием. В конце концов, Подсекальников отвергнул всякие дела и так нашел свою форму сопротивления деспотическому режиму.

Изучив русское актерское и режиссерское мастерство 20-го века под руководством В. Смехова в Гриннельcком Колледже (1998г.), я получила особенное удовольствие видеть жизнь и знергетику в пьесе Эрдмана, которая выражалась синтезом русского театре на Таганке (где Юрий Любимов реабилитировал технику Станиславского, Мейерхольда и Вахтангова). Спектакль начинается со сцены из фильма "Цирк" Григория Александрова, в котором известная американская цирковая актриса смогла найти свое счастье среди советских людей. Такое начало очень значительно. Фильм вышел в то время, когда советское государство утвердилo "соцреализм" в искусстве на рубеже cталинских репрессий. Сталин запретил пьесу "Самоубийца" немного раньше. Это была последняя пьеса, написанная Эрдманом, но он написал две веселые комедии-мюзиклы с Григорием Александровым, включая "Веселые ребята" в 34-ом году. Было неожиданно, когда большое количество людей в белом, марширующих на cоветских парадах, сошло с экранов на сцену, и предстали в то же самое время перед удивленной публикой. Там не было отдельной сцены, "4-ой стены" которая отделяла актеров от публики - действие каждого жеста каждого взгляда дало выражение словам Эрдмана. Важность "внутренного состояния" Станиславского очевидна во время монолога о смерти Подсекальникова. И резко контрастировала с любовью Мейерхольда к внешности, которая проявилась, когда герой неожиданно ходил как Чарли Чаплин. Это было как "быть или не быть" сыгранное как фарс: Подсекальников стал возбужденным, играющим на трубе Гамлетом в полосатых брюках. Цирк был заполнен конферансье, дирежером, пантомимой, клоунами, даже теща Подсекальников стала шимпанзе несколько раз. Минимум декораций и слова "ничего лишнeго" повторяемые все время на уроках Смехова пришли мне в голову. Было достаточно деталей, чтобы актеры и зрители "поверили". Реквизиты, мебель и занавеси передвигались самими актерами. Стол образовал фон в монологе героя, кровать преобразилась в гроб, и телефонная трубка появилась с потолока — все сочеталось, был создан "театр неожиданостей" и это создало атмосферу цирка. При отсутствии лирического качества оригинального русского текста, режиссер В. Смехов стал композитором движения. Он использовал музыку, чтобы дать темп, а почерк действия — чтобы получить замечательную ритмическую постановку. Даже фасон костюмов обогатил слово драматурга. В первом действии все в белых одеждах, в третьем действии все в черно-белых, а в 8-ом явлении 4-го действия все в черном. У каждого действующего лица свой конструктивистский узор костюма, но каждый рисунок не отделим от другого, таким образом составляя единство узора.

Я сидела рядом с парой, которая смотрела постановку в университете Канзаса уже третий раз. Их хохот был признаком того, что они смотрели новый, живой спектакль, а не только повторение представления. Пьеса открыла глубину юмора, что мне думалось невозможным. Гениальность "Самоубийцы" Эрдмана в том, что это та пьеса, которая строит мост через время и культуру. Она свежа в свете навязчивой идеи о "политической корректности" в Америке, где мы прикалываем ленточки разных цветов, чтобы показать всем наше общее дело, за которое мы болеем. Смысл "Самоубийцы" Эрдмана увеличивается постановкой Смехова. Он не только отдал должное драматургу, но и Мейерхольду, и Станиславскому, которые ставили пьесу, и которым никогда не было разрешено показать её публике.