У Вениамина Смехова проблем с красавцами нет

Репетиции спектакля по пьесе А. Н. Островского «Красавец мужчина», который ставит в омском «Пятом театре» известный столичный актер и режиссер Вениамин Смехов, начались в самом конце августа. Премьера назначена на шестое октября, а это значит, что на все про все Смехову и коллективу театра было отведено лишь чуть больше месяца. Что и говорить, сроки весьма сжатые! Мы попали на репетицию в самый разгар работы, как раз в то время, когда актеры уже «подогрелись» до того уровня, когда начинаешь жить ролью.

«Вы сейчас сами ищите интерес! Как почувствуете его — не упускайте», — обращается во время репетиции одной из сцен Вениамин Борисович к актеру Андрею Лохотину. И добавляет, подгоняя актеров: «Не держите такую паузу, нам столько милиционеров не нужно...»
Кто-то из актеров предлагает:
— Надо вот так вежливо его выталкивать, приговаривая: «Приходите, всегда рады вас видеть» — и при этом выталкивать...
Спасибо, действительно, так лучше, — радуется находке режиссер, а чуть позже, после исполнения вокального номера, удовлетворенно усаживается в кресло: — Шикарно!

— Вас не удивил выбор пьесы? — интересуемся мы у актеров, во время перерыва отправившихся на перекур.

— Это же штамп, что классика — скучно, — говорит Мария Долганева. — На одной из первых репетиций Вениамин Борисович сказал: «Я вчера дома так хохотал, когда весь спектакль ночью проиграл в ролях. Жалко, никто не видел». С ним действительно весело работать: ведь он не только режиссер, но и артист.

— В этой постановке у нас даже молодым начали прививать вкус к русскому языку, — вступает в разговор Алексей Пичугин, — к его мелодике, к старорежимной (в хорошем смысле слова!), добротной школе.

— Вы попали в такой момент, когда удовольствие от репетиции получает даже человек нетеатральный, независимо от того, какой получится спектакль. Это период такой распаренности, как у сваренной картошки, когда от ее пара и польза, и удовольствие, и предвкушение. Это самое лучшее время, когда и режиссер, и актеры, и вся команда заодно, — говорит Вениамин Борисович. — А первый — самый опасный — период мы уже миновали: это когда я горой наваливаюсь на актеров со всеми своими знаниями, советами, трюками, костюмами и декорациями. Тут главное — не согнуться под тяжестью режиссерской самоуверенности. Мы прошли его без потерь, может быть, еще и потому, что ребята очень доверяли мне. Недаром мои коллеги обещали мне особую атмосферу, которая существует в этом театре.

— И все их обещания оправдались?

— Даже боюсь сказать, как оправдались. Причем и в самый сложный период разобщения», удрученности, когда актерам приходилось выбираться из-под камней, которые я на них высыпал. Это метод шоковой режиссуры, режиссура показа: мне много приходится показывать. А сейчас мой самый любимый репетиционный период, когда актеры перехватывают инициативу и начинают не показывать, а жить. То счастливое время, когда они забирают у меня дирижерскую палочку.

— Значит, вы комфортно чувствуете себя в «Пятом театре»?

— В театре должно быть комфортно всем. Театр — главный очаг гостеприимства в искусстве. Жизнь учит нас пугаться чужих, а в театре гостям-зрителям всегда рады, здесь сохранился ген гостеприимства.

— Омск славится красивыми женщинами. А найти у нас красавца мужчину не проблема?

— Дело не во внешней красоте. Есть таинственное понятие, сформулированное Станиславским: «сценическое обаяние» Раневская и Бирман не славились красотой, а от них было невозможно оторваться. А мужская красота бывает сладкой, мужественной, такой, сякой... Борис Косицын был выбран на роль прозрачную и легкую, и вы видели сегодня, что он таким и был. Актер может гораздо больше, чем нам кажется.

— Как режиссеру отслеживать судьбу своего детища, созданного в далеком городе?

— Лучше наведываться почаще. Но приходится сознаться, что спектакль не долго удерживает тот тон, который складывается к премьере. Все зависит от того, насколько актер тянет одеяло на себя, не соизмеряя себя с партнером. Юрий Любимов в Театре на Таганке десять лет сидел в зале и смотрел каждый свой спектакль, охраняя режиссерский замысел. С моими спектаклями было по-разному. Самой большой неожиданностью в этом смысле стала «Пиковая дама», которую я ставил в Праге. Через пять лет после постановки мои друзья, поехавшие в Прагу, ходили на этот спектакль. Я и не надеялся на такую долгую для «Пиковой дамы» жизнь...

Ирина Костина.
«Ваш ореол», 22.09.2004 г.