Служенье муз не терпит интервью

Тем не менее, на вопрос «где» и «когда» артист Театра на Таганке В. Смехов подробно ответил:

— Родился до войны, в I940-м, в Москве, на 2-й Мещанской. Учился в 254-й школе на 3-й Мещанской, где учился Е. Евтушенко, который жил на 4-й Мещанской, о которой написал в одноименной прозе.

Вырос Веня Смехов в интеллигентной семье. Папа — экономист, доктор наук, мама — тоже доктор, но уже терапевт.
«Так что — замечает В.С., — с детства возник не здоровый интерес к чужим профессиям.
Видимо, поэтому, что почти с пеленок питал интерес к «Литературке».
Учился на артиста в Театральном училище им. Щyкина, где курсом руководил ныне нар. арт. РСФСР профессор В.А. Этуш, который с тех пор зарекся руководить курсами.
На сцене В. Смехов играет драматические роли, вроде короля Клавдия, поэта Маяковскоrо, Воланда в «Мастере и Маргарите».
Как известно, поэт земной шар чуть не весь обошел. Артист тоже много путешествует. Но золотая мечта, можно сказать, даже хобби — это посетить пустыню Гоби.
Если приглядеться к В. Смехову, то можно заметить, что он брюнет, росту хорошего, графоманит на фортепиано. Обожает картофельные оладьи, холодец, обеих своих дочек и вообще поэзию.
В заключение остается добавить, что нет ничего странного в том, что администрация решила сказать несколько слов об артисте, заговорившем сегодня «не своим голосом». Кроме всего прочего он заслуживает этого хотя бы за свою фамилию — Смехов.

К сему В. Веселовский.
гл. хормейстр клуба «Двенадцать стульев».

* * *

В. Смехов. Деление

У него были голубые глаза, в которых отражался весь мир и кувыркались солнечные зайчики. Она была его ровесницей, а когда надевала толстые альпинистские Бботинки, то становилась почти того же роста, что и он. На вершине горы Балуха они полюбили друг друга. Когда с востока прорвался первый луч, гонец восходящего солнце, они встали лицом к восходу и торжественно вручили друг другу свадебные подарки.
— Тебе — утреннее солнце! — подарил он.
— Тебе — голубое небо! — подарила она.
— Тебе — северное сияние!
— Тебе — Ниагарский водопад!
— Дрезденская галерея, Лувр, и Третьяковка!
— Абрау-Дюрсо, Массандра и городок Шампань!
— Собор Парижской богоматери!
— Пирамида Хеопса!

...Когда с приданым было улажено, жених с невестой спустились на землю, слегка пошатываясь от даров и впечатлений. Через год они окончили институты и распределились пусть не совсем удачно, но зато в Москве.
Потом он защитил диссертацию, а она записалась в очередь за редчайшей мебелью.
С детьми они всегда откладывали. Пусть это было не очень весело, но зато свободно.
Потом у него появился радикулит, а у нее — домашняя массажистка.

3а несколько дней до развода они стояли друг против друга в его рабочем кабинете и говорили:
— Мне шифоньер! — говорила она.
— Мне — мой письменный стол! — говорил он.
— Мне — тахта и мамино кресло!
— Мне — диван и раскладушка!
— Польская кухня!
— Портрет Хемингуэя!
— Белый шкаф!
— Шкаф свадебный!
— Ладно, мне — полшкафа и холодильник!
— Чемодан и табуретка!
— Мыльница!
— Нет, мне мыльница!
— Я сказал, мыльница!
— Тогда — зубная паста!

...Когда рабочие, вывозившие вещи, хлопнули дверью, на кухне что-то жалобно лязгнуло. Это стукнулись друг о друга жестяные замки двух рюкзаков, забытых на антресолях.

«Литературная газета»,
май 1977 г.