Надо уметь правильно врать!

Благородного графа де Ля Фер, мужа коварной Миледи и верного друга д’Артаньяна, Атоса «в миру» зовут Вениамином. А фамилию он носит вполне крокодильскую — Смехов. И слово его такое же разящее и острое, как мушкетёрская шпага. Тем не менее «Крокодил» всё же рискнул принять его в свои объятия.

— Большинство зрителей знает вас как одного из трёх мушкетёров — благородного Атоса. Вы не задумывались, почему именно этот образ (а не Воланд, скажем) стал вашей визитной карточкой?

— Фильм о мушкетёрах вышел в то время, когда людям обрыдло враньё. И появившаяся на телеэкранах неунывающая четвёрка французских головорезов ХVII века казалась образцом чести, мужества и человечности. Поэтому народ их полюбил.

— И много вам перепало от той любви?

— Да почти каждый день перепадает. Нет, я не могу пожаловаться на отсутствие внимания. Сколько раз гаишники, вместо того чтобы проколоть дырку в правах, просили автограф. Один даже подсунул для этого оборотную сторону квитанции на штраф и квитанцию себе оставил.

— Сегодня вы — свободный художник, пишете мемуары, гастролируете по всему миру. А что главное в вашей жизни?

— Я по-прежнему ощущаю себя артистом Театра на Таганке. Шатаясь по белу свету, привязан к нему не только трудовой книжкой, но всей душой. И когда в Бразилии или в Голландии встречаю людей, видевших меня в любимовских спектаклях, испытываю чувство глупого зазнайства, и душа моя ликует.

— По году рождения вы — Дракон, то есть идеалист высшей пробы.

— Похоже. Я не имею таланта быть собственником. Не умел и не умею ничем владеть (разве только бритвой и машиной). Я счастлив, что жена разделяет мои убеждения. Всё, что мы зарабатываем, уходит на путешествия. Мы исколесили много стран и континентов: Америку, Австралию, Европу.

— Ваши путешествия всё же не совсем обычные турпоездки. Вы умудряетесь учить мастерству актёров и режиссёров, ставить спектакли в разных театрах мира, в том числе оперные. Как это получилось?

— Надо уметь правильно врать. Однажды в Германии я случайно, но правильно соврал, за что и получил заказ на постановку оперы в страшноватом «путчевом» 1991 году. До этого у меня, помимо режиссуры в драме и на телевидении, был только опыт постановки капустников с музыкальными номерами, да ещё сочинил когда-то, а потом поставил музыкальную сказку про Али-бабу — с Табаковым, Джигарханяном, Теняковой, Юрским — на убойную музыку Берковского и Никитина. Вот и всё. И когда мне вместо ожидаемой драматической постановки вдруг предложили: «А Прокофьева не желаете?» — я хотел честно отказаться. Однако любимая нога жены многозначительно прижала мой ботинок под столом переговоров. И я решительно соврал: «Желаю!». Так началась счастливая эпопея с шедевром русского авангарда — оперой «Любовь к трём апельсинам». После этого я страшно полюбил апельсины и поставил ряд опер в театрах Германии, Чехии, Голландии. Последняя моя постановка — комическая опера Верди «Фальстаф» в Любеке.

— Не её ли вы делали, стоя на костылях?

— Да, я проскакал на одной ноге семь недель и называл себя «человек — кузнечик своего счастья», а жанр спектакля определил как «театр одноНогого актёра». Знаете, ведь на английском языке русское пожелание удачи «ни пуха, ни пера» звучит зловеще: «Сломай ногу!». И я досрочно, за два месяца до премьеры, это напутствие реализовал. Сейчас над этим приятно посмеяться, а тогда мне было не до шуток.

— И всё-таки шутки по любому поводу должны быть «дежурным блюдом» у человека с такой фамилией, да ещё у выпускника Щуки, где отсутствие чувства юмора приравнивалось к профнепригодности.

— Помимо режиссёрской и преподавательской работы, я выступаю в городах и весях как актёр со своими концертными программами: «Несерьёзная исповедь», «Театр моей памяти», «Вечер сплошного Смехова». Там, кроме серьёзных и лирических вещей, обязательно присутствует, так сказать, весёлое разгильдяйство — и в прозе, и в стихах, и в ответах на вопросы зрительного зала.

— Давайте попробуем воспроизвести подобные диалоги.

— Давайте.

Вопрос: «Почему сельское хозяйство Советского Союза всегда было в упадке?».
Ответ: «Причина в том, что у кулаков отобрали их добро. А добро всегда должно быть с кулаками».
Вопрос: «В чём главная особенность России?».
Ответ: «В России не каждый Иванов — Крамской, зато каждый второй Петров — Водкин».

Последний вопрос не из зала, а от корреспондента «Нового Крокодила»:

— Что может пожелать Вениамин Смехов самому смешному журналу?

— Чтобы его зверский аппетит не повредил вкусу читателей.

Беседовал Владимир Красовский.

«Крокодил» № 15 за 2004 г.