Опера «Кармен» в постановке Вениамина Смехова

Этого известного актёра мы видели в Театре на Таганке в ролях Воланда в «Мастере и Маргарите», короля Клавдия в «Гамлете», Маяковского в «Послушайте!», Глебова в «Доме на набережной»... Мы любим фильмы с его участием, читаем его книги, статьи в журналах и газетах. В последние годы он преподаёт в театральных школах и университетах США, ставит спектакли по всему миру — драматические и оперные. Только в Германии за десять последних лет он поставил пять спектаклей. Сейчас в городе Аахене Вениамин Смехов работает над очередной своей постановкой.

— Вениамин Борисович, ровно через десять лет после оперы «Любовь к трём апельсинам», Вы опять в аахенском театре,на той же сцене.

— Так, и не совсем так. Я ставлю спектакль фестивальный, поэтому путешествующий. Из Германии в Голландию и обратно. Сам фестиваль называется "Eroc & Thanatos», инициатива полностью принадлежит Голландии, а точнее Маастрихтской консерватории. Кстати, наш дирижёр тоже оттуда.

— И называется опера...

— «Кармен» Бизе.

— 1001-я «Кармен»?

— Не так презрительно. Во-первых, «Кармен» весьма точно соответствует теме фестиваля — Любовь и Смерть. Во-вторых, мною выбран вариант, который был создан известным французским композитором Мариусом Константом специально по заказу Питера Брука в 1981 году. Когда-то в начале 1983 года я познакомился с этим вариантом оперы в Париже. Это был бум! Эта «Кармен» была одной из самых мечтательных и замечтательных вещей. Сюжет — эссенция Мериме и Бизе. В этом варианте оперы нет ни хора, ни мальчишек, ни солдат, ни фабричных девчонок, а исключительно ситуация между четырьмя главными героями: Кармен, Хозе, Микаэла и Эскамильо. К ним добавляются еще три роли, которые у меня исполняют два актёра. Это роль Бастио — она есть в опере, но непевческая, а драматическая. И роль Гарсиа, бандита, цыганского мужа Кармен. Он переселился из новеллы Мериме. И, конечно, звучат шедевральные арии оперы Бизе! Вот это и есть вариант, который я сегодня ставлю. Кстати, Мариус Констант будет на премьере.

— И каких исполнителей Вы взяли для этого замечательного варианта?

— Каких дали. Компания эта оригинальная для меня. Это не стационарный театр, к которому я привык в России, или во Франции, или в Чехии. Они все из разных стран. Кто-то из Голландии, кто-то из Германии, кто-то из Швейцарии. Кармен, например, из Венгрии. Я сегодня возбуждён, потому что моя Кармен — замечательная. У неё великолепный голос. У неё нет амбиций, а есть то хорошее, что было всегда и в нашей несчастной стране, и в Венгрии — во всех лагерных странах — то есть культура. Преимущественное отношение к культуре, а не к себе. Она любит искусство в себе, а не себя в искусстве. И ещё. Я больше всего боялся столкнуться с безразмерной Кармен, что случается часто. А ведь Кармен по Мериме — очень красивый образ. Она потрясает воображение Хозе короткой юбкой и рваными белыми чулками. Ему ночью приснились эти чулки. Он так и пишет: «от низу до верху». И, к счастью, наша Клаудиа — Кармен в прекрасной форме. Все исполнители — молодые. Они хотят работать и работают. Я счастлив артистами. У меня буквально роман с двумя героями: Хозе и Эскамильо. Потрясающие ребята. Хозе — солист Амстердамской оперы. У него редкой красоты тенор. Замечательно, что он не заштампован и любит, чтобы с ним что-нибудь делали. Я его заставляю крутиться через самого себя, прыгать. Они молодые и они совсем другие, любят пародировать оперные штампы, смеются над ними. С удовольствием и радостью ловят что-то новое. Я очень доволен тем, как всё идёт. Я настолько восхищён и возбуждён этой командой, что уже на четвёртой репетиции смог закончить основной эскиз. Я работаю очень быстро. Делаю сначала всё основное, а потом начинаю оттачивать. Моя голова быстро разбухает от разных придумок и я спешу скорее сдать актерам, чтобы они начали сами импровизировать и жить н сцене.

— И на каком же языке Вы общаетесь с этим интернационалом?

— Для моих сегодняшних актёров английский — вроде эсперанто. Это замечательное поколение владеет тремя-четырьмя языками запросто. Но ведь в театре есть ещё и язык дружбы, язык театра. Великий, могучий и свободный. Переводчик, конечно, мне нужен, но на первую неделю, пока мы налаживаем языковой мост. Но когда мост выстроен, я становлюсь для актёров близким родственником на короткое время. Они понимают меня запросто. Был случай на репетиции, когда я прямо от режиссёрского столика вспрыгнул на сцену и стал показывать, объяснять, подкрепляя эмоции выразительными русскими словами. Переводчица подбежала, готовая пересказать, но одна из актрис махнула на неё рукой: «Уйди, мол, не мешай!» Актёры хотят понять режиссера и это значит, что между нами с первых дней налажен правильный контакт. Я стараюсь вовлекать их, увлекать с первого раза. Иначе потом нам будет очень скучно.

— Но ведь Вы именно такой увлекающий человек. Мне кажется, Вам даже стараться не нужно.

— Ну да, когда я даю концерты — любимый вид актёрской деятельности. Конечно, мне важно, чтобы все зрители были со мной. А в режиссёрской ипостаси мне нужно актёра соблазнить. Режиссёр — это соблазнитель, который так должен сочинить всю программу, чтобы актёр действительно соблазнился.

— Ясно. Актёры соблазнились Вами, Вы — актёрами. Я уже вижу это яркое зрелище: красные юбки, белые чулки, роза в волосах.

— Нет, спектакль будет чёрно-белым. Белое пространство, Белая одежда персонажей. А Кармен — вся в чёрном. В чёрном и музыканты. Их пятнадцать плюс дирижёр — они всё время на сцене. В этом есть свой стиль. Я очень увлечён организацией стиля. Дело в том, что уже третий спектакль я делаю с использованием старых фильмов. Раньше мне это почему-то не нравилось. Но однажды, ставя спектакль в Америке, я использовал этот приём. Все персонажи словно выходили из старого кино. Потом я поставил во Франции «Две сестры» о Лиле Брик и Элизе Триоле. Там было восемь клипов из кино начала ХХ века. А в сегодняшнем спектакле сделано четыре клипа из потрясающего чёрно-белого немого фильма по «Кармен» с Рудольфо Валентино. Фильм называется «Кровь и песок». Очень страстный фильм! В нём много важных документальных вещей, создающих стиль. Фильмы готовили в Балтиморе. По моему заказу на очень хорошей студии перезаписи монтировали эти куски. И переводили на европейскую систему.

— Вы много ездите, ставите спектакли, работаете педагогов разных странах. А на родине бываете?

— Конечно. Замечательно, что мы можем ездить по cвету и работать. Но меня поддерживает то, что, где бы я ни был — в Америке или в Франции, и в Германии или в Чехии — у меня есть тыл, где я могу без переводчика работать в трех моих увлечениях: актерском, литературном и режиссерском. Все-таки главным центром нашей жизни остается Москва. И все, что связано с театром. Некоторое время я еще играл на любимой Таганкой сцене в «Мастере и Маргарите», но спектакль постепенно изменился, и мы полюбовно с ним разошлись. Но как актеру, мне было интересно начитать, наговорить и сыграть целую библиотеку любимых книг. Это романы «Мастер и Маргарита» и «12 стульев». Они уместились в несколько компактных дисков. Ещё были записаны «Рассказы» Бабеля, Даниил Хармс, «Вий» Гоголя, «Пиковая дама» Пушкина, сказки Афанасьева, Пушкина, Жуковского, Аксакова. Сейчас начитал «Самоубийцу», подражая голосу Эрдмана. Это и есть моё актeрское проявление в Москве. Весной мне предстоит поставить «Самоубийцу» в театре моего любимого Петра Фоменко. Это молодой, звонкий, талантливый коллектив. Я рад, что встречусь с его актёрами, и опять закрутится чудесная карусель!

На телевидении в счастливой корпорации с женой была сделана большая программа под названиями «Театр моей памяти». Такое название носит моя новая книга, вышедшая в России. Издательство «Вагриус» выпустило её в самом известном своем сериале «Мой двадцатый век».

— Надеюсь, что и в двадцать первом веке Ваш «сериал» будет продолжен и мы не раз встретимся со Смеховым — актёром, режиссёром, литератором, дающим интервью нашей газете.

— Спасибо! Буду рад этим встречам.

Корреспондент Лидия Борис.
«Рейнская газета»,
29.10—4.11.2001 г.