"И чтец, и певец, и Стравинского "игрец"
Вениамин Смехов мечтает стать режиссером нашего оперного.
Актер театра Вахтангова, знаменитый Атос из "Трех мушкетеров" Вениамин Смехов приехал в наш город в непривычном
как для нас, так и для него самого, амплуа: исполнителя… Стравинского. В "Историю солдата" (сказку для чтеца, кларнета,
скрипки и фортепьяно) он оказался "замешан" по инициативе канадского кларнетиста Юлиана Милкиса (кстати, единственного
ученика Бенни Гудмена). И, понервничав немного из-за своей музыкальной "необразованности", Смехов согласился — то ли из
дружеских чувств к Милкису, то ли из-за любви к Стравинскому.
- У нас очень часто в нашей стране соединяются дружба и искусство. Наверное, свою роль сыграло мое восхищение
перед музыкой — это вершина культуры, понятная без перевода. Стравинский в моей робкой музыкальной жизни — имя, следующее
вслед за Рахманиновым, Скрябиным, Прокофьевым и Шостаковичем. Его музыка нуждается в том, чтобы люди внимательно
вслушались и услышали ее второй, третий, четвертый раз… Мне повезло. "Историю солдата" мы сыграли трижды в Москве, два
раза в Питере, четыре — в Америке. Потом были Чита, Барнаул, теперь мой любимый город Новосибирск — и меня это все больше
и больше радует. Это для меня интересно еще и потому, что я — фанатический вахтанговец. Я умею разговаривать разными
голосами, прикидываясь совершенно разными людьми, — это мое любимое занятие. И "История солдата" позволила проявиться
сразу нескольким моим предпочтениям в искусстве: это сказка, это музыка, это слово и музыка как единое целое и это игра с
характерами (я играю и черта, и солдата, и рассказчика).
- Культура — для трех процентов?
Человек за кафедрой, читающий со сцены филармонии стихи или прозу, — явление по нынешним временам крайне редкое.
Так же, как радиоспектакли — художественное слово почему-то "в ротацию" не берут. Чтение как искусство существует в
основном в виде аудиокниг — кстати, Смехов активно работает на этом поле. Уже вышли диски, где в его исполнении звучат
произведения Пушкина, Гоголя, Бабеля, Хармса, Ильфа и Петрова. Но аудиокниги — вещь "на любителя", а что же остается
"широким массам"? Вениамин Борисович считает, что массам это, по большому счету, уже не нужно…
- Я думаю, важное для нас теперь слово — это "элита". Не в новом смысле этого слова, а в старом -
"интеллектуальная элита". Мы становимся такими, как другие, "нормальные" страны. Страна, которую Бродский назвал
"уникальной страной, которая осознает себя через культуру", — ее уже нет. Культура — как была, так и осталась. Для трех
процентов. Говорят, по статистике таких людей именно столько: "головастиков", "рассуждающих", тех, которые любят учиться
воспринимать искусство. Как только мы перестаем учиться, мы становимся мертвыми. А сегодняшние оглушающие децибелы — это
манипуляция общественным сознанием. И величайший грех, что таким образом убиваются ростки нации, молодежь. Только я не
знаю, чей это грех — родителей, времени…
Сделайте предложение!
Последнее время Смехов все больше времени отдает режиссуре — среди прочего, это его способ "учиться" — у актеров.
Он ставил в России, Чехии, Германии, США, Франции, Голландии, Израиле. На его счету сейчас 9 опер и 17 драматических
спектаклей. И уже не первый год Вениамин Борисович лелеет мечту поставить спектакль в Новосибирске — городе, к которому
питает особо теплые чувства с тех самых пор, как впервые оказался тут на "таганковских" гастролях. При этом тема "Смехов +
оперный" уже поднималась в самых "верхних" эшелонах два-три года назад, но дальше разговоров, увы, дело так и не
пошло.
- Это был наш круг очень старых друзей и любителей театра — и Леонид Вадимович Драчевский, и Михаил Ефимович
Швыдкой… Мы все старые друзья независимо от того, кем мы стали. И зашел разговор о том, зачем я ставлю оперы в Германии?
Почему бы не попробовать заняться этим на родине? Мы с покойным Евгением Колобовым затевали "Травиату", но она не
сложилась, потому что все-таки идея драматической режиссуры в опере должна идти не от режиссера, а от руководства театром.
Драматические режиссеры в опере — это особая статья, и это началось со Станиславского, как вы знаете, а сегодня это и
Любимов, и Васильев… И вот в кругу этих друзей родилось несколько вариантов. Например, Эдисон Денисов — композитор и друг
нашего театра, который писал музыку к некоторым моим постановкам, называл Пермский оперный театр. А в Новосибирск твердо
звали и Швыдкой, и Драчевский. Но в оперном начался ремонт, и я так ничего и не поставил.
- А сейчас, когда ремонт закончился, уже не предлагают?
- Предложения — это вещь не ежедневная, они случаются "вдруг". Вдруг, например, прочитают то, о чем мы с вами
сейчас говорим, позвонят и предложат? Я бы согласился с удовольствием. Мне это очень интересно — это мой эксперимент,
который мне, кажется, пока удается.
Катерина Костылева.
"Вечерний Новосибирск"
13.04.2006 г.
|
