И чтец, и певец, и Стравинского «игрец»

Вениамин Смехов мечтает стать режиссером нашего оперного.

Актер театра Вахтангова, знаменитый Атос из «Трех мушкетеров» Вениамин Смехов приехал в наш город в непривычном как для нас, так и для него самого, амплуа: исполнителя... Стравинского. В «Историю солдата» (сказку для чтеца, кларнета, скрипки и фортепьяно) он оказался «замешан» по инициативе канадского кларнетиста Юлиана Милкиса (кстати, единственного ученика Бенни Гудмена). И, понервничав немного из-за своей музыкальной «необразованности», Смехов согласился — то ли из дружеских чувств к Милкису, то ли из-за любви к Стравинскому.

— У нас очень часто в нашей стране соединяются дружба и искусство. Наверное, свою роль сыграло мое восхищение перед музыкой — это вершина культуры, понятная без перевода. Стравинский в моей робкой музыкальной жизни — имя, следующее вслед за Рахманиновым, Скрябиным, Прокофьевым и Шостаковичем. Его музыка нуждается в том, чтобы люди внимательно вслушались и услышали ее второй, третий, четвертый раз... Мне повезло. «Историю солдата» мы сыграли трижды в Москве, два раза в Питере, четыре — в Америке. Потом были Чита, Барнаул, теперь мой любимый город Новосибирск — и меня это все больше и больше радует. Это для меня интересно еще и потому, что я — фанатический вахтанговец. Я умею разговаривать разными голосами, прикидываясь совершенно разными людьми, — это мое любимое занятие. И «История солдата» позволила проявиться сразу нескольким моим предпочтениям в искусстве: это сказка, это музыка, это слово и музыка как единое целое и это игра с характерами (я играю и черта, и солдата, и рассказчика).

— Культура — для трех процентов?

Человек за кафедрой, читающий со сцены филармонии стихи или прозу, — явление по нынешним временам крайне редкое. Так же, как радиоспектакли — художественное слово почему-то «в ротацию» не берут. Чтение как искусство существует в основном в виде аудиокниг — кстати, Смехов активно работает на этом поле. Уже вышли диски, где в его исполнении звучат произведения Пушкина, Гоголя, Бабеля, Хармса, Ильфа и Петрова. Но аудиокниги — вещь «на любителя», а что же остается «широким массам»? Вениамин Борисович считает, что массам это, по большому счету, уже не нужно...

— Я думаю, важное для нас теперь слово — это «элита». Не в новом смысле этого слова, а в старом — «интеллектуальная элита». Мы становимся такими, как другие, «нормальные» страны. Страна, которую Бродский назвал «уникальной страной, которая осознает себя через культуру», — ее уже нет. Культура — как была, так и осталась. Для трех процентов. Говорят, по статистике таких людей именно столько: «головастиков», «рассуждающих», тех, которые любят учиться воспринимать искусство. Как только мы перестаем учиться, мы становимся мертвыми. А сегодняшние оглушающие децибелы — это манипуляция общественным сознанием. И величайший грех, что таким образом убиваются ростки нации, молодежь. Только я не знаю, чей это грех — родителей, времени...

Сделайте предложение!

Последнее время Смехов все больше времени отдает режиссуре — среди прочего, это его способ «учиться» — у актеров. Он ставил в России, Чехии, Германии, США, Франции, Голландии, Израиле. На его счету сейчас 9 опер и 17 драматических спектаклей. И уже не первый год Вениамин Борисович лелеет мечту поставить спектакль в Новосибирске — городе, к которому питает особо теплые чувства с тех самых пор, как впервые оказался тут на «таганковских» гастролях. При этом тема «Смехов + оперный» уже поднималась в самых «верхних» эшелонах два-три года назад, но дальше разговоров, увы, дело так и не пошло.

— Это был наш круг очень старых друзей и любителей театра — и Леонид Вадимович Драчевский, и Михаил Ефимович Швыдкой... Мы все старые друзья независимо от того, кем мы стали. И зашел разговор о том, зачем я ставлю оперы в Германии? Почему бы не попробовать заняться этим на родине? Мы с покойным Евгением Колобовым затевали «Травиату», но она не сложилась, потому что все-таки идея драматической режиссуры в опере должна идти не от режиссера, а от руководства театром. Драматические режиссеры в опере — это особая статья, и это началось со Станиславского, как вы знаете, а сегодня это и Любимов, и Васильев... И вот в кругу этих друзей родилось несколько вариантов. Например, Эдисон Денисов — композитор и друг нашего театра, который писал музыку к некоторым моим постановкам, называл Пермский оперный театр. А в Новосибирск твердо звали и Швыдкой, и Драчевский. Но в оперном начался ремонт, и я так ничего и не поставил.

— А сейчас, когда ремонт закончился, уже не предлагают?

— Предложения — это вещь не ежедневная, они случаются «вдруг». Вдруг, например, прочитают то, о чем мы с вами сейчас говорим, позвонят и предложат? Я бы согласился с удовольствием. Мне это очень интересно — это мой эксперимент, который мне, кажется, пока удается.

Катерина Костылева.
«Вечерний Новосибирск»,
13.04.2006 г.