Вениамин Смехов будет жить в Омске...

...чтобы поставить в «Пятом театре» спектакль «Красавец-мужчина».

Нынешний визит в Омск известного актера и режиссера Вениамина Смехова не случаен: в августе в омском «Пятом театре» он начнет работать над спектаклем «Красавец-мужчина». Встреча с ним корреспондента «Вашего ОРЕОЛА" выпала на праздничный день 12 июня, и, естественно, разговор начался именно с этого.

— С праздником! Кстати, а как вы относитесь к таким официальным красным датам?

— Двояко. С одной стороны, я нормальный гражданин и никогда не перестану им быть. С другой, в результате моего довольно солидного опыта могу сказать твердо: праздник надо создавать своими руками, а не пользоваться тем, что сделали другие. Конечно, хорошо на халяву отмечать какой-нибудь «день паровозного машиниста», но еще лучше справлять собственный праздник. Премьеру фильма, например. Для предпринимателя — выгодную сделку. Любую хорошую работу. В конце концов, удачные роды и здоровый малыш — тоже праздник.

— Значит, ваши праздники не календарные и не ежегодные?

— Абсолютно верно. Это то, что называется «мы рождены, чтоб праздник делать в будни». У меня достаточно в жизни примеров таких людей — Юрий Визбор, Владимир Высоцкий. Это из тех, кого уже нет. Сергей Параджанов — человек-праздник сегодняшнего дня. Или вот семнадцатого числа выставка Бориса Заборова в Москве в Третьяковке. Съедутся все. Это выдающийся мастер, который терпеть не может комплиментов. Я, оказавшись в Париже, стараюсь попасть в мастерскую Заборова при любых обстоятельствах. Просто для того, чтобы подышать там ее воздухом.

— В этот раз вы приехали в Омск, не только чтобы встретиться со своими поклонниками на вашем творческом вечере. Вы собираетесь ставить спектакль «Красавец-мужчина» в нашем «Пятом театре»?

— Я очень хочу, чтобы все получилось. Чем больше я занимаюсь подготовкой материала, тем счастливей мои подозрения, что все это может получиться. Мне понравились атмосфера театра и сам театр. Закон вахтанговской школы: не только каждый спектакль может быть праздником, но и каждая репетиция. Жизнь печальна, а театр прекрасен, потому что это игра. Вчера я об этом говорил на «Празднике Портоса» Михаилу Боярскому. Убеждал его, что жизнь не так печальна, потому что он умеет играть.

— А что, его нужно убеждать не быть печальным?

— Он в жизни совсем иной, чем на сцене. Печальный. Как Жванецкий. И Филатов был таким. Грустить-то всегда есть о чем. Сегодня кругом наглядные пособия несбывшегося империализма и взбесившегося рынка, а денег для нормальной жизни людям не хватает. Да и вообще, в более философском смысле все мы понимаем, что жизнь кончается смертью, а театр — аплодисментами. Николай Эрдман был гений, возлюбленный всем московским Олимпом от Есенина до Горького и Булгакова, и при этом самый печальный человек из всех, кого я знал. Ему была не интересна жизнь, потому что он знал ее до дна. Знал предательство мнимых надежд. Он пережил лагеря и страшные пытки. И держала его в жизни только игра. Игра в тотализатор, игра в его романы с дамами, но больше всего — театр.

— А как же жить обычному среднестатистическому человеку, понимающему, что жизнь закончится смертью, но не умеющему играть?

— На этот вопрос ответил Шекспир: «Вся жизнь театр, а люди в нем актеры». Новички в театральной игре часто бывают куда более смышлеными, натуральными, чем обремененные клише и штампами актеры.

— Вы ставили спектакли за границей. Трудно работать с актерами, говорящими на другом языке?

— Актеры — это одна нация. Разноязычие присобачено к ним искусственно. Они понимают друг друга без языка — через игру, мимику, пластику. Они родственны через способность играть. А что касается людей, не умеющих играть, так им принадлежит самое лучшее кино: идешь по улице — и вдруг в окне первого этажа видишь бытовые сцены. Как в немом кино, которое можно считать самым высоким достижением искусства.

— Вы заглядываете в окна?

— На Западе не задергивают занавесок, а людям театра так важно видеть искренность, естественность жизни.

— Не так давно прошел сериал «Все мужчины сво...» в котором вы играете вместе со своей дочерью Аликой. У зрителей он вызвал большой интерес...

— Да, умудрились попасть в струю.

— А самого вас он не увлек?

— К сожалению, я его не смотрел целиком. Но Алика искренне радовалась, что у сериала высокий рейтинг. Не буду судить, хорошо это или плохо. Каждый народ заслуживает своих сериалов, своих мыльных опер. Но мне понравились и Алика, и Юлия Меньшова. Мне показалось, что они играют довольно тонко и в то же время всерьез и с юмором. Какие-то закономерности нынешних метаний, поисков и парадоксов женщин.

— Вы-то как туда попали?

— А там Меньшовы снялись, и Алика захотела, чтобы и я снялся. Мне было приятно. Я провел несколько часов с этой группой. Но снялся я там только по одной-единственной причине. Там был такой эпизод, когда Алика приходит ко мне на свидание и говорит: «По-моему, я вас где-то видела». И моя жена Галя, мой вдохновитель, сказала: «Ты обязательно должен сняться. Хотя бы из-за этой фразы».

— Как мужчины-то смирились с тем, что «все они сво...»?

— Я слышал, что они готовят ответный ход. Скоро будет сниматься сериал «Все бабы ду...». Я считаю, что это наш удачный ответ.

— Войны полов не будет?

— Социальный диалог грядет, но я думаю, что дело не в том, хороши или плохи мужики или бабы. Так же, как нет плохих или хороших народов или стран. Думать, кто лучше или хуже, — глупейшее занятие. Есть хорошие и плохие люди, независимо от национальности и пола.

— Но ведь целое поколение равнялось, к примеру, на вашего Атоса из «Трех мушкетеров». Времени прошло всего ничего, а такие перемены в отношении к мужчине...

— Завтра снимут другой фильм — и все будет в порядке. Жизнь многогранна. Один и тот же человек в разных ситуациях может демонстрировать как лучшие, так и худшие свои качества. И даже подлец в определенной ситуации может оказаться героем.

— Считаете, такое может быть?

— Вполне. Недавно вышла книга «Шишкин лес» Александра Червинского — одна из самых читаемых сегодня. В ней очень много о семействе Михалковых. И вот вам к вопросу о добре и зле в одном человеке. Сергея Михалкова заслуженно называют носителем зла. Он был одним из главных творцов зла в писательской среде. Но в то же время многие достойные отзывались о нем очень хорошо. А меня поражала его ирония. Когда в свой юбилей он устал от комплиментов, то со сцены произнес такую фразу: «Молодость уходит без возврата, наступает старость без разврата».

— Похоже, вам не нравятся комплименты?

— Здесь очень важно, у кого какие примеры в жизни. Мой отец, мой дядя — один из первых детских художников — они были чужды разным прилагательным: выдающийся, великий и прочее. Есть свой цеховой счет: это поэт или не поэт, это художник или не художник. И не нужно никаких эпитетов.

— Во время работы над спектаклем вам придется какое-то время жить в Омске. А ваша жена будет с вами?

— К сожалению, я не смогу привезти ее в Омск. Ей надо будет вести курс кино в одном из университетов Америки. А я буду ставить спектакль. Но мы никуда друг от друга не денемся. И я рад за Галю, потому что у нее много очень интересных проектов по истории личностей кино, особенно женщин. И несмотря на свою загруженность, она всегда меня поддерживает. Мы всегда вместе.

— Как вам удается столько лет вместе работать и жить душа в душу?

— Это же дружба. Не только любовь и семейная кухня. И чего в браке должно быть больше — мне сказать трудно.

— Вы умеете радоваться жизни?

— Жизнь абсолютно бесконечна в своей свежести. Все, что вчера тебя удивляло, на сегодняшний день не распространяется. Сегодня ты готов к новому удивлению.

Ирина Костина.
«Ваш Ореол», Омск,
16.06.2004 г.